Офлайн, онлайн или дистанция?

• ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 32-33 (6748) (05-08-2020)

Цифровые технологии, безусловно, благо, но живого общения они заменить не могут

Чем быстрее жизнь возвращается в «докарантинное русло», тем очевиднее чудовищность подмены понятий: утверждение, что дистанционное обучение и онлайн-обучение – это разные названия одного и того же. Для профессионалов очевидно: это принципиально разные системы.

После вынужденной многомесячной изоляции, вызванной пандемией COVID-19, стали появляться многочисленные исследования, претендующие на аналитические прогнозы и доказывающие преимущества «онлайн-образования» как новой и прогрессивной формы перед традиционным «офлайн-образованием». По сути, объявляется новый курс, которого должна будет придерживаться вся российская высшая школа.
В марте все вузы одномоментно перешли на дистанционное обучение. Заметьте: именно «перешли на дистанционное обучение», а не «ушли в онлайн». За несколько месяцев была фактически разработана и апробирована принципиально новая система, аналогов которой не было ранее нигде. Многие решения, найденные для дистанционных подходов, могут быть приняты в традиционном образовании и таким образом сделать всю систему эффективнее.

Дистанционный курс может стать хорошим дополнением к традиционным программам. Особенно в тех случаях, когда студент по какой-либо причине не смог завершить обучение (например, декретный отпуск). Не многие девушки найдут в себе силы, а их семьи – средства после существенного перерыва вернуться к прерванному очному обучению. И здесь дистанционные курсы если не восполнят процесс полностью, то, по крайней мере, помогут поддерживать себя в форме. При этом полноценной альтернативой традиционной форме обучения дистанционный курс априори не станет.
Давайте называть вещи своими именами. Выдаваемое за принципиально новую форму «онлайн-образование» – это заочная форма, лишённая качественной составляющей. Традиционная система предполагала в заочном образовании обязательные экзаменационные сессии и контроль выполнения текущих заданий, и именно очно. Преподаватель непосредственно контролировал уровень знаний своих студентов. И в реальности срок, затраченный на получение образования в такой форме, существенно превышает сроки очного обучения. При этом речь идёт не о продолжительности программы, а о периоде освоения этой программы.

В традиционной системе, чтобы приступить к освоению какого бы то ни было курса, нужно продемонстрировать наличие определённых знаний и навыков. Для этого существует отработанная веками система контроля: экзамены, зачёты, контрольные, коллок¬виумы и пр. Предполагалось, что массовое введение ЕГЭ в средней школе заменит вступительные экзамены в вуз. Однако практика доказала ошибочность этого утверждения, и вступительные экзамены последние годы всё увереннее возвращаются в высшую школу. Никакие тесты не могут проверить наличие музыкального слуха, чувства языка, способностей к рисованию и т.п. Даже самая лучшая тестовая система контролирует только наличие определённой суммы знаний, но не может проверить степень прочности этих знаний, их качество, то есть способность к анализу и интерпретации. Ни один тест сегодня не может проверить способность человека думать, творчески подходить к решению стандартной задачи, а как следствие решать и задачу нестандартную. А именно способность и готовность студента решать нестандартную задачу и определяет качество высшего образования как системы профессионально ориентированной подготовки.
Онлайн-курсы, предоставляющие возможность всем «изучать» что угодно, когда угодно, как угодно, контролем качества знаний не озадачиваются. Главное – быстро и относительно дёшево. Платишь денежки в кассу, и справочка в виде сертификата об окончании соответствующих курсов будет в кармане через 1–2 месяца, а можно и быстрее.

Только ни один серьёзный специалист по кадрам не примет на работу с дипломом «МВА за 2 месяца, онлайн-курс», или «Дизайн архитектурной среды для всех за 3 месяца». Хорошо, что ещё не встречаются (возможно, пока) в интернете предложения типа «марафон: хирургия онлайн за 1 неделю» или «онлайн-интенсив: вся стоматология за 3 дня». Претенденты, имеющие только онлайн-образование, в принципе не рассматриваются при приёме на работу на технические специальности, в IT-технологиях, областях, связанных с использованием, разработкой и внедрением искусственного интеллекта, во всех областях медицины. Охотно принимается онлайн-подготовка в event-индустрии, в области PR, SMM, маркетинге и продюсировании. Другими словами, в тех сферах, где практический опыт ценится значительно больше, чем профильное образование.

Ещё один существенный нюанс: попытка отождествления понятий «онлайн-образование» и «онлайн-курс». Образование – это система последовательно изучаемых и взаимосвязанных курсов. Наиболее известная образовательная онлайн-платформа Coursera предлагает набор авторских курсов, разработанных профессорами ведущих западных университетов. При этом сертификат о прохождении одного или нескольких таких курсов не приравнивается к диплому соответствующего университета.
Возможно, онлайн-курсы могут рассматриваться как форма повышения квалификации или переподготовки в рамках родственных профессий, но отнюдь не как форма получения образования в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это понятие.
Кроме того, пугает полная бесконтрольность этой сферы. Если для традиционных форм образования существует отлаженная и постоянно совершенствуемая многоуровневая система контроля качества, то онлайн-структуры, разрастающиеся как грибы после дождя, контролируются в лучшем случае только налоговыми органами. В онлайн-сфере личность педагога имеет такое же значение, как и в традиционной системе. И в онлайн-образовании должно быть хотя бы лицензирование. В противном случае логопед, не выговаривающий половину алфавита, будет заниматься коррекцией речевых дефектов по телефону под названием «Онлайн-марафон «Риторика».

Агрессивно-активное обращение к западному, а прежде всего американскому опыту как эталону и образцу для подражания вызывает беспокойство. Американская образовательная система всегда считалась не самой удачной, чтобы не сказать отсталой. По статистическим данным, 60% американских школьников не заканчивают среднюю школу, а в районах с преобладанием цветного населения – 80%.
Япония, единственная страна в мире, установившая всеобщее обязательное высшее образование, никогда не скрывала, что в определённый момент за образец взяла советскую систему. Тот же первоисточник называют и другие лидеры в образовательной сфере, Норвегия и Финляндия.

Но на родине самой передовой системы пытаются улучшить её директивным снятием кальки почему-то именно с весьма спорной американской системы, умалчивая, что западные системы образования проводят чёткое разграничение на образование для развитых экономических стран (метрополий), которое называют элитарным, и образование для колониальных стран. Для последних проповедуются постулаты типа: «образование – это не для всех», «стране нужны рабочие руки», «онлайн – массовое образование» и т.п.
Если внимательно рассмотреть модные современные западные теории, то становится понятно: это адаптированный перевод отечественных психологов и педагогов П.Я. Гальперина (1955), Н.Ф. Талызиной (1969), В.П. Беспалько (1977) и др. Многократные потери содержания при переводах с русского на английский и обратно приводят к чудовищному искажению сути этих теорий, а как следствие – явно не способствуют улучшению качества образования.

Наша профессура, привыкшая рассуждать по принципу «хоть горшком назови, только в печь не сажай», сохраняя интеллигентное молчание, терпеливо переводит свои программы с русского на чиновничий в угоду новомодным требованиям. Но сейчас название имеет значение, так как речь идёт именно о содержании образования. И именно для изменения содержания, а точнее сказать, для выхолащивания его сути планомерно вводятся красивые термины, отнюдь не способствующие укреплению системы образования.
Времени на молчаливое пожимание плечами уже не осталось. Если сегодня внятно и громко не заявить, что традиционная система образования – это не выключенное (дословный перевод термина «офлайн») образование, то завтра «исключённой» может стать высшая школа как таковая. И наивно думать, что будут вузы, которых это не коснётся.
Наталья Шкинёва,
профессор Московского архитектурного института (МАРХИ)